<< Главная страница

Сергей Михалков. Сон с продолжением




Памяти великого сказочника Ганса Христиана Андерсена

Люба любила спать. По вечерам ее не надо было, как других детей, просить и уговаривать: в десять часов вечера она уже была под одеялом. Стоило ей только положить голову на подушку, свернуться калачиком и закрыть глаза, как она проваливалась в сон. И могла спать сколько угодно! Рядом разговаривали, не умолкали радио и телевизор, но Люба не просыпалась. Даже старый будильник "Трезвон" должен был истратить весь свой завод для того, чтобы утром дозвониться до Любы и разбудить ее - такой был глубокий сон.
- Как ты можешь... так спать? - спрашивали у Любы.
- Мне снятся удивительные сны! - отвечала она.
И это была сущая правда.

Один из Любиных снов

Люба вышла на безлюдную городскую площадь, прошла мимо старинной башни с часами и свернула в такой же безлюдный переулок. Она остановилась возле тускло освещенной витрины небольшой лавчонки. Это была мастерская игрушек. За стеклом стояли и лежали, висели на гвоздиках и сидели в разных позах всевозможные куклы: роскошные принцессы с удивленно раскрытыми, немигающими голубыми глазами и ресницами неестественной дли­ны; пастухи и пастушки в нарядных деревенских платьях; изящные танцовщицы в ярких шалях и с тамбуринами в руках; смуглые кавалеры в лакиро­ванных шляпах... Люба узнала и Красную Шапочку в окружении лесных гномов. Но больше всего ее внимание привлек солдат - деревянная кукла с крючковатым носом и тяжелой челюстью, занимав­шей половину лица. Казалось, куклу за какую-то провинность поставили в угол - самый дальний угол витрины. Покрытая пылью, она выглядела печальной и одинокой.
Дверь в лавку была приоткрыта - и Люба увиде­ла старого мастера игрушек в кожаном фартуке, который, сидя на табуретке, прикреплял к туловищу новой куклы голову, только что выточенную на верстаке. Толстая женщина сметала в совок стружки, пенившиеся у ног мастера.
- Когда ты только уберешь с витрины это страшилище! - услышала Люба голос женщины.- Твой Щелкунчик отпугивает от нас всех покупателей. Стоит на него взглянуть, так и не захочется войти в лавку...
- Не говори глупости, жена! - добродушно и вяло возразил мастер.- Ты же знаешь, что не я его делал. Щелкунчик достался мне по наследству от отца, а тому - от его отца, стало быть, от моего деда. А уж дед выпросил деревянного солдата у одного бродячего комедианта, который, в свою очередь, по­добрал Щелкунчика в какой-то дальней стране... И вовсе он не страшилище! Это как на него посмотреть.
- Да что от него проку! - не унималась жена.- Разве лишь то, что он умеет щелкать орехи, когда их кладут ему в рот. Лучше бы ты выставил напоказ балерину! - И она указала на очаровательную куколку в розовой пачке, стоявшую на носках в открытой картонной коробке.- У нас сразу прибавилось бы покупателей! А твой Щелкунчик и даром никому не нужен...
- А ну-ка, Матильда, позови сюда девочку, что стоит на улице, возле нашей витрины! - неожиданно сказал мастер, заметивший Любу.- Ты меня слышишь? Позови да поскорей, пока она не ушла!
- Уж не думаешь ли ты, будто она купит у нас что-нибудь?
- Позови девочку... Пусть войдет! - уже не просто сказал, а приказал мастер.
- Девочка! Ты можешь зайти к нам... если тебе интересно! - выглянув за дверь, пригласила ворчливая жена мастера.
- Спасибо,- вежливо ответила девочка.
- Мой старик увидел тебя через стекло и хочет что-то сказать. Зайди к нам, если у тебя есть время и... деньги!
Последние слова жена мастера прошептала, пропуская девочку в лавку.
- Здравствуй! - обратился к Любе мастер, поднимаясь ей навстречу.- Я сразу заметил, что ты любишь играть в куклы. Как тебя зовут?
- Меня зовут Любой, но в куклы я уже не играю.
- Я понимаю: ты выросла из этого возраста. Но они тебе не могут не нравиться. Мне уже под восемьдесят, а я все еще не могу с ними расстаться: делаю их для продажи... и для себя тоже. Посмотри, сколько я их смастерил! А сколько продал за долгие годы... Не сосчитать! Разве могут кому-нибудь не понравиться эта принцесса Недотрога или Кот в сапогах? Послушай, девочка... Сегодня такой день, когда мы с женой обязательно должны подарить кому-нибудь куклу. Так уж у нас принято. Один раз в году и именно в этот день!
Жена мастера неодобрительно взглянула на мужа.
- Выбирай любую! - продолжал мастер.
- Пусть выберет... Пусть скажет, какая ей боль­ше нравится! - с недобрым умыслом проворковала толстая Матильда.
- У меня нет денег...- тихо созналась Люба.
- Да на что нам твои деньги, если мы хотим даром отдать тебе любую из кукол! Которая тебе понравится... Такая у нас, стариков, примета! Выбирай не стесняйся,- весело предложил мастер.
Люба осмотрелась. На полках и на прилавке кукольных дел мастера был большой и заманчивый выбор.
Но Люба выбирала недолго.
- Можно взять ту, которая стоит... на витрине? В самом дальнем углу...
- О какой кукле ты говоришь? - будто не поняв, спросил мастер. И многозначительно взглянул на жену.
- Там... деревянный солдат,- нерешительно произнесла Люба.
- Тебе понравился Щелкунчик?
- Да.
- Разве ты не видишь... ничего лучшего? - с притворным удивлением спросила жена мастера.
- Можно взять Щелкунчика... если вам не жалко? - повторила Люба.
- Бери, девочка! Бери! - воскликнул мастер. И подмигнул жене.- С тобой он не будет так одинок. Бери нашего Щелкунчика! Ты сделала правильный выбор. Ни одна принцесса ему в подметки не годится!
Старик достал с витрины деревянную куклу, стер с нее пыль и протянул деревянного солдата Любе.
Жена мастера с хитрым одобрением взирала на мужа.
- Спасибо! - поблагодарила Люба и, прижав Щелкунчика к груди, вышла из лавки.
- Вот ты от него и избавилась! - сказал мастер жене.- А говорила, что он никому не нужен. Теперь уж его не вернешь! И у меня такое чувство, будто мы осиротели... Впрочем, Щелкунчик не прогадал! Чем весь день слушать, как ты его ругаешь, лучше подружиться с девочкой, которая разглядела его одиночество.
Толстуха Матильда молчала.

Люба проснулась. "Трезвон" не подавал голоса. На улице было еще темно. Люба зевнула, повернулась на другой бок и закрыла глаза... А сон продолжался.

Все еще прижимая к груди деревянную куклу, Люба прошла по длинному и темному, словно прорубленному меж домами переулку, свернула за угол и по узкой винтовой лесенке поднялась на последний этаж незнакомого дома. Остановилась перед по­косившейся дверью. Подумала немного... И, толкнув дверь, шагнула через порог.
Луна, похожая на круглый сыр, разрезанный по­полам, освещала внутренность чулана. Через окно открывался вид на ночной город.
Чулан был завален всякой рухлядью. В углу рас­положился полуразвалившийся сундук с медными углами. Разбитая глиняная утварь была свалена в ку­чу. В окно выглядывало чучело высокого белого журавля. Лунный свет заставил его стеклянные глаза блестеть так, словно журавль был живой.
Люба присела на старый сундук. Щелкунчик ле­жал у нее на коленях. Неизвестно почему Люба вдруг заплакала... Она достала из кармашка платок, чтоб утереть слезы. Крупная слеза, будто тяжелая капля с карниза, упала на лицо деревянного солдата;
Люба вытерла глаза и высморкалась. Внезапно в тишине послышался слабый голос:
- Было бы хорошо, если б ты вытерла и мое лицо!
Люба в изумлении оглянулась:
- Кто бы это мог быть?
- Я здесь... Я у тебя на коленях! - произнес тот же голос.
Люба вскочила и испуганно попятилась к двери. Кукла упала.
- Не уходи,- жалобно попросил ее тихий го­лос.- Погоди, Люба... Пожалуйста, не уходи. Не бросай меня одного!
Девочка остановилась. Да, несомненно, это был голос деревянного солдата.
- Ты боишься меня? Ты думаешь, я причиню те­бе зло?
Люба молчала. Она никогда не видела кукол, произносящих слова вот так, по-настоящему.
- Подойди... и поговори со мной,- попросил Щелкунчик.- Очень странно, что ты не отвечаешь! Выходит, я умею говорить, а ты... не умеешь?
- Кто ты? - осторожно поинтересовалась Лю­ба.
- Я? Щелкунчик... Щелкаю грецкие орехи, ког­да их кладут мне в рот. Но я не всегда был Щелкунчиком. Когда-то, очень давно, я был молодым че­ловеком... солдатом. А потом офицером! Меня звали Мило. Это было очень... очень давно. Вечность тому назад! Не бойся меня.
Люба поняла, что ей ничего не грозит, и подошла поближе. Щелкунчик все еще лежал на полу. Она подняла его и усадила на скамеечку.
- Я тебя... уже не боюсь. Но я никогда не виде­ла говорящих Щелкунчиков!
- Понимаю,- отозвался деревянный солдат. - Но поверь: я могу беседовать только с тобой... По­этому не оставляй меня!
- Ты говоришь, что был когда-то солдатом и те­бя звали Мило... А потом даже был офицером?.. Но как же ты стал Щелкунчиком?
- Это печальная история,- не сразу отозвалась кукла.
- Расскажи мне ее! Я люблю грустные истории...
- Их легко слушать. Но трудно быть их участ­ником.
- Да, конечно... Но расскажи мне.
- Хорошо! - согласился Щелкунчик.- Слу­шай... Когда-то я жил в счастливой стране, которая называлась Джокондой. Этой страны нет ни на од­ной карте, но она находится сразу же за Снежным королевством и королевством Сластей.
- Разве есть такие государства? - удивилась Люба.
- Я никогда не вру! - обиделся Щелкунчик,- Все это чистая правда. Как и то, что я сейчас с тобой разговариваю... Так вот, если хочешь слушать, не перебивай меня!
- Я слушаю...
- Нашей Джокондой управлял простой, веселый человек, которого все звали просто по имени - Ни­колас. Он был обручен с королевой Сладкоежкой Второй из королевства Сластей, потому что сам с малолетства был страшным сластеной.
- Вроде меня!
- Ты вновь перебила...- рассердился Щелкун­чик.- Я же просил не перебивать! А то запутаюсь, все забуду. Ведь это было давно!..
- Прости, Мило! - извинилась Люба.- Я буду молчать.
Собравшись с мыслями, он продолжал:
- Так вот, однажды на Джоконду напало полчи­ще Мышиного короля. Мы храбро сражались, но их было больше - и они победили. Потерпев то ужас­ное поражение, Николас сдался на милость мышам и стал служить их Мышиному королю. Обладая злой колдовской силой, Мышиный король превратил и слабовольного Николаса в колдуна. Но при этом... лишил его памяти. Николас забыл про свою невесту Сладкоежку Вторую и решил вдруг жениться на мо­лодой танцовщице, которая его совсем не любила. Та девушка, которую звали Парлипа, как в это ни трудно поверить... любила меня.
- Любила Щелкунчика? - воскликнула Люба, не понимая, что удивлением своим обижает рассказ­чика.
Щелкунчик прервал свою историю и сердито взглянул на Любу:
- Да... Она любила меня! Но при чем тут Щел­кунчик? Я же в то время был уже капитаном войск Джоконды, молодым... и весьма симпатичным чело­веком.
- Извини,- попросила Люба.- Я не хотела тебя обидеть.
- Я и не обижаюсь,- ответил Щелкунчик.
- А что же случилось дальше?
- Николас захотел от меня отделаться. Чтобы я не помешал ему жениться на Парлипа!.. Он превра­тил офицера в уродливого деревянного солдата. В куклу! Куклу вывезли за город и выбросили в кана­ву. Там меня и подобрал бродячий комедиант. Дол­гое время блуждали мы с ним по свету...
- И ты все время молчал?
- Я никогда не молчал. Я всегда разговари­вал! - с чувством собственного достоинства произ­нес Щелкунчик. - Но никто не мог услышать меня. Это было частью коварного колдовства. Никто не мог услышать, кроме ребенка, который бы пожалел ме­ня... Заметил и пожалел! На меня должна была упасть тяжелая, горючая слеза... Но дети не плака­ли надо мной. Они смеялись! И вот сегодня впервые такая слеза упала...
- Ты думаешь, что я тот самый ребенок? - спросила Люба.
- Очевидно,- ответил Щелкунчик.- Ведь ты же услышала меня! Да? Услышала?.. А я уже потерял надежду. Какое счастье, что из всех кукол ты выбрала именно меня. И унесла с собой... Спасибо тебе!
Люба погладила Щелкунчика по голове.
- Мне показалось, что тебе очень одиноко сто­ять день и ночь в окне этой лавки игрушек. Ты был весь в пыли. И в самом дальнем углу, как будто те­бя наказали...
- Толстая Матильда не вытирала меня. Она во­обще меня не любила,- грустно сказал Щелкун­чик.- Я ее раздражал... Ей казалось, что я отпуги­ваю детей. Когда ты подошла к витрине, у меня закололо в том месте, где было когда-то сердце. Я сразу понял, что и ты одинока...
- Да, одинока,- призналась Люба.- Никто не понимает меня.
- Ты хочешь до конца помочь мне? - спросил Щелкунчик.
- Конечно! - недолго думая, согласилась Лю­ба.- Но что надо сделать?
- Видишь белого журавля? Того, что стоит воз­ле окна и глазеет в него?
- Чучело? Вижу...
- Это такое же чучело, как я деревянная кукла! Белые журавли - особые птицы. Подними меня и посади ему на спину.
Люба подняла Щелкунчика, усадила на белого журавля. И тот... переступил с ноги на ногу. Попы­тался расправить крылья...
От неожиданности Люба зажмурилась. Когда она открыла глаза... на журавле сидел не деревянный солдат, а бравый молодой офицер. И не сидел во­все, а восседал, будто в седле.
- Спасибо тебе! - произнес офицер и протянул Любе руку.- Надеюсь, мы еще встретимся! Пока же знай только, что имеешь друга, который умеет быть благодарным...
- Нет, Мило! - вскрикнула Люба.- Я хочу ле­теть с тобой!
- Нельзя,- тихо возразил офицер.- Твое место дома, в семье... К тому же завтра утром ты должна идти в школу!
- Дома никто не понимает меня. Я полечу с то­бой! - настаивала девочка.
- Это опасно.
- Я не боюсь мышей!
- Но мне придется сражаться!
- Я буду рядом с тобой...
- Меня могут убить!
- Пусть тогда убьют и меня...
- Просто не знаю, что делать...- растерялся бравый офицер.- Ты же еще ребенок!
- Я попытаюсь поскорей вырасти! И потом... Стыдно напоминать, но ты должен меня отблагода­рить. Или нет? Ведь ты сам сказал, что умеешь быть благодарным...
- Умею... И должен! - сдался Мило.- Пусть будет по-твоему. Но дай слово ни на шаг не отхо­дить от меня. И делать все, что я прикажу!
- Обещаю... Обещаю!- торопливо проговорила Люба и вскарабкалась на спину журавлю, которому уже явно не стоялось на месте. Он рвался за окно в ночное звездное небо...
- Держись покрепче! - скомандовал Мило. Люба обхватила его обеими руками и прижалась к спине. Мило махнул рукой, словно дал старт,- и в распахнутое окно вырвался, как из плена, белый журавль с двумя всадниками на спине...

Затрезвонил старый будильник, обрывая, как он это привык делать, Любин сон в самом волнующем месте. Люба проснулась, но долго не могла сообразить, что происходит: только что она летела над спящим городом, над его парками и садами, покра­шенными в светло-желтый лунный цвет, обгоняя об­лака, набухшие от будущего дождя,- и вдруг очу­тилась в своей постели. Ей пора вставать, потому что если она сейчас же не поднимется, не оденется, не умоется, не почистит зубы и не позавтракает, то опоздает в школу.

Люба любила спать - и всегда радовалась вечер­ней поре. Ну, а в тот день она просто не могла дождаться, когда наконец стемнеет, И можно будет опять провалиться в сон!..

Сон продолжается

Над лесами и озерами, полями и реками, над сне­говыми вершинами несла на себе птица, белая, слов­но тоже вылепленная из снега, двух седоков.
Оба сошли с журавля посреди снежного поля. Люба крепко зажмурилась: кругом все было белым-бело. Журавль произнес свое "курлы-курлы!", что значило "до свидания", и взмыл в небо, исчез.
- Где мы? - спросила Люба.
- В Снежном королевстве! - ответил Мило.- Разве не видишь? Ты не замерзла?
Люба не успела ответить, как снег, осыпавшийся с ели, набросил на плечи ей и Мило пуховые ворот­ники. Откуда ни возьмись явились прозрачные ледя­ные сани, запряженные ледяными, прозрачными ло­шадьми. Мило усадил Любу рядом с собой - и они помчались в белую завьюженную даль.
- Снежный король позаботился о нас,- сказал Мило, правя лошадьми.- Никак не скажешь, что у него холодное сердце!
Так они мчались некоторое время, сливаясь с бе­лоснежным простором, пока Люба не вскрикнула:
- Смотри, Мило! Что это там... впереди?
- Ледяной дворец,- ответил Мило.- Мы у це­ли... Интересно, как там встретят меня? Помнят ли еще? А может, забыли?..
- Ты бывал тут раньше? - спросила Люба.
- И не раз! - ответил Мило.- Я приезжал... или, точней сказать, прибывал сюда с военной делегацией из Джоконды.
В ледяном тронном зале, примерзая платьем к ле­дяному трону и потому время от времени приподни­маясь, сидела рядом с мужем-королем Снежная ко­ролева. Она куталась в белые меха и поминутно чи­хала. Король элегантно протягивал ей белоснежный носовой платок.
На ледяном полу, как на катке стадиона, кружи­лись под музыку маленькие снежинки, демонстри­руя свое "фигурное" мастерство.
- Кто там? - обратился король к жене, заметив приближавшихся Мило и Любу.- Постой, постой... Да ведь это, кажется, офицер Мило из ДжокондыПомнишь, дорогая? Это он...
- Не может быть! - ответила королева, подно­ся к глазам ледяной бинокль.- Впрочем, ты прав, дорогой. Вроде бы это он... И ничуть не изменился за долгие годы! Так же красив и молод! Ну, конеч­но же, это Мило! А с ним какая-то де-девочкаАпчхи!
Король элегантно протянул ей платок. Мило и Люба подошли к ледяному трону.
- Здравствуйте, ваша снежность! - Мило с до­стоинством поклонился.
- Здравствуй, пропащая душа! - Король дотя­нулся и хлопнул его по плечу.- Сколько же мы не виделись? Целую вечность! Это твоя дочь?
- Нет, это просто Люба. Мой друг! - ответил Мило.
Люба тоже поклонилась, но с меньшим достоин­ством, поскольку находилась в растерянности: она никогда не встречалась с королями.
- Не подходи, девочка! У меня ужаснейшая простуда...- предупредила королева, прикрывая ли­цо платком.
- Мы рады видеть твоего друга, Мило. Или вер­нее подругу! - воскликнул король.- Хотя, по прав­де говоря, не умею ладить с детьми: я их не пони­маюРасскажи мне, где ты пропадал столько време­ни. Куда держишь путь?
- Я направляюсь в Джоконду!
- В Джоконду? - изумился король.
- В Джоконду? - вздрогнула королева.
- Да! - подтвердил Мило.- Я должен освобо­дить мою страну. Там у меня невеста...
- Дерзкое решение! - король покачал головой, и корона съехала набок.- А знаешь, что ждет тебя там?
- Я готов на все! Разве я не солдат?
- Оставайся у нас - нам так скучно последнее время,- предложила королева, а точней сказать, по­просила.
- У вас тут ужасно холодно! - забыв о вежли­вости, заметила Люба.
- Я сама замерзаю,- призналась королева.- Кто-то сказал, что холод - это единственное, к чему привыкнуть нельзя.- Королева наклонилась к Любе и шепотом пояснила: - До того, как выйти за Снеж­ного короля, я была Солнечной принцессой. Нас по­знакомили... Сперва он растаял от любви, а потом я замерзла. Теперь из меня никак не выйдет простуда. Просто не знаю, что де-делать. Апчхи!
Король элегантно протянул ей чистый платок.
- Не имеете ли вы возможность хоть чем-нибудь помочь мне, ваша снежность? - доверительно обра­тился Мило к королю, словно беседовал со старым знакомым.
Король почесал голову - и корона снова съехала набок.
- Не можете помочь? - повторил Мило.
- Хотел бы иметь такую возможность... Но вряд ли имею ее! - ответил король.- С тех пор, как Мышиный король, это ужаснейшее ничтожество, завладел Джокондой, мы порвали с его страной вся­кие отношения! Мы даже перестали поставлять ей лед... Представляешь, до чего дошло?
- Представляю,- ответил Мило.
- Но кое-что я все-таки постараюсь сделать! Король решительно приподнялся, чтобы оторвать примерзшие королевские панталоны от ледяного трона.
- Вы знаете, ваша снежность, мне в моем положении может помочь... даже какая-нибудь мелочь! - признался Мило.
- Я могу оградить тебя от опасностей... и непри­ятностей! Но лишь на некоторое время... Совсем не­надолго! Подарю тебе один из своих высококачест­венных талисманов. У меня их осталось совсем немного. Но один, что побольше, я тебе все-таки дам!
Король жестом подозвал к себе слугу, похожего на сосульку, что-то сказал ему - и тот укатил на коньках выполнять поручение.
- Что вы знаете про Николаса? - поинтересо­вался Мило.
Король загрустил. И чтобы скрыть это, припод­нялся, снова оторвал от ледяного трона свои при­мерзшие королевские панталоны.
- С первых дней своего краха, своего ужасного поражения Николас заколдован Мышиным королем. Тот сидит на плече у бывшего правителя Джоконды и, страшно подумать, управляет всеми его поступка­ми. Куда повернется мышиный хвост, туда и уст­ремляется бедный Николас. Его руками Мышиный король... Одним словом, страшно подумать!
- Я постараюсь расколдовать его и уничтожить Мышиного короля! - гневно воскликнул Мило.
- И в столь опасный путь ты берешь с собой девочку?! - ужаснулся король. Он указал на Любу, которая шепталась о чем-то с королевой.
- Она не покинет меня! - уверенно ответил Мило.
- В таком случае мне придется дать тебе не один, а два талисмана!
Король принял из рук слуги, похожего на сосуль­ку, прозрачный ларец. В нем, словно отколовшись от радуги, переливались разными красками перстни из цветного льда.
Король достал два из них. Сперва он выбрал са­мый крупный перстень из синего льда, а потом, подумав немного, достал другой - чуть поменьше, зе­леного цвета.
Оба перстня он протянул Мило со словами: - Вот мои талисманы! Они обладают чудесной силой: уберегают от бед и несчастий. Разумеется, пока они на пальцах... тех, кто ими владеет. Но перстни ледяные, и хотя волшебный лед тает медленнее обычного, но он, к сожалению, все-таки тает! Поэтому надо успеть воспользоваться его вол­шебством...
- Надо сейчас же надеть их? - поинтересовал­ся Мило.
- Ни в коем случае! - вскрикнул король.- Я дам тебе две коробочки. В них до поры до времени храни эти перстни. Маленькие холодильнички, в ко­торых перстни не тают... Вы будете доставать их по мере надобности. И лишь тогда надевать! В самом крайнем случае!
- А потом снова запрятывать в холодильнички?
- Именно так. Понятливый ты! - Король дотя­нулся и хлопнул Мило по плечу. Корона съехала набок.
- Упакуйте талисманы! - приказал он слуге, по­хожему на сосульку. Тот умчался с талисманами и ларцом.
- Как ты уже, вероятно, понял,- продолжал ко­роль,- перстень, что побольше,- для тебя, а по­меньше - для твоего друга. Верней для подруги... Теперь ты видишь, как я к тебе отношусь - ничего не жалею! Это потому, что ты настоящий солдат, а я уважаю воинов. Если б я не был Снежным коро­лем, то обязательно бы стал генералом! А может, даже фельдмаршалом! Или чем-нибудь в этом роде.
Слуга вернулся с двумя коробочками на ледяном подносе. Король протянул их Мило.
- Никогда не забуду ваше великодушие! - по­благодарил Мило.
Королева тоже обратилась к супругу:
- А неплохо было бы, если б тебя, дорогой, все называли так: ваше великодушие! Это лучше, чем "ваша снежность". Благозвучнее! И по смыслу боль­ше подходит...
- Ты права! - согласился король. Протянул ей платок, хоть она на этот раз не чихала. И вновь повернулся к Мило: - Как же ты держишь путь в Джоконду?
- Насколько я помню, кратчайшая дорога лежит через королевство Сластей?
Король нахмурился:
- Это тоже опасно! Вам надо поскорей миновать эту приторную страну сладких соблазнов. Я был там с официальным визитом - и потом две недели маялся страшной изжогой: объелся соевыми батончиками!
- Мы там не задержимся! - пообещал Мило.- Кстати, как добраться туда? На чем? Сюда-то мы прилетели на журавле. Но он уже далеко...
- Мы отправим вас! - успокоил король. - Поло­жись на меня. Вы уплывете из нашего королевства на перламутровой раковине. Я предоставлю вам лучшую из тех, что у меня есть!
- Спасибо, ваше великодушие!

По ледяной глади, напоминавшей русло замерз­шей реки, скользила перламутровая раковина. А потом гладь незаметно кончилась, и корабль-раковина соскользнул в голубую воду. В руках у Мило вме­сто трезубца, которым он отталкивался от ледяной дороги, появилось весло. Люба опустила руку за край раковины, как за борт:
- Вода... И какая теплая... Смотри, Мило! Что это с ней?
Вода стала густеть и из голубой постепенно пре­вращаться в желтоватую, вязкую.
- Попробуй на язык! - загадочно улыбаясь, предложил Мило, не прекращая работать веслом.
Люба облизнула мокрый палец.
- Мед... И какой душистый! Попробуй, Мило!
- Некогда лакомиться: мы приближаемся к це­ли! - ответил Мило.- Это уже королевство Сла­стей. Посмотри на деревья... Они шоколадные!
Люба оживилась. Она обломила на ходу ветку шоколадного дерева и откусила от нее кусочек.
- Шоколад с орехами! - сообщила она. И вновь потянулась за веткой.
- Будь осторожней! - предупредил Мило.- Ес­ли от всего будешь отламывать по кусочку и класть себе в рот, ты заболеешь! Что я тогда буду делать с тобой?
- Я бы хотела пожить в этой стране,- мечта­тельно прошептала Люба.
- Тебе бы тут надоело! Сладкая жизнь вредна для здоровья... и приедается!
За крутым поворотом медовой реки показался дворец. Издали он был похож на огромный сюрпризный торт.
- Смотри, Мило! - закричала Люба.- И его то­же... можно съесть?
- Это опасно! - засмеялся Мило.- Он сделан из крема, варенья и леденцов. Но дворцу уже боль­ше пятисот лет: крем, я думаю, не вполне свежий, а варенье и леденцы, вероятно, засахарились.
Раковина пристала к берегу. Ступив на него, Лю­ба не удержалась и нагнулась за цветком с желты­ми лепестками. Стебель хрустнул и обломился. Лю­ба лизнула его... Она ощутила кисло-сладкий вкус карамели. А лепестки цветка оказались лимонным! дольками.
Мило погрозил ей пальцем:
- Ты попадешь в больницу с диагнозом "сахар­ная болезнь"!
Мило и Люба зашагали к дворцу. Под ногами у них хрустели засахаренные орешки, которыми, вместо гравия, была посыпана дорога. Все вокруг на­поминало огромную кондитерскую: по обеим сторо­нам росли деревья, ветви которых сгибались под тяжестью глазированных фруктов. Вскоре они во­шли во дворец, который не охранялся.
Полы во дворце были выложены вафлями, а сте­ны облицованы бело-розовым зефиром.
У Любы кружилась голова от приторных арома­тов ванили, корицы и фруктовых начинок. Но она взяла себя в руки и не отставала от Мило ни на шаг.
Королева Сладкоежка Вторая полулежала на ку­шетке из яблочной пастилы и тянула прямо из бан­ки сгущенное молоко, когда ей доложили о двух не­известных, которые просят принять их.
- Пригласите!- молвила королева.
Мило и Люба вошли.
Пока Мило беседовал с королевой, Люба поти­хоньку отламывала кусочек за кусочком от ручки пряничного кресла, на котором она сидела.
- Да, ваше сладостное величество, мое решение окончательное: я направляюсь в Джоконду! - так, завершая беседу, сказал Мило.
- А ваша спутница?
- Отправится со мной!
- Она могла бы погостить у меня,- предложила королева Сладкоежка Вторая.- Какой же ребенок не любит сладкого? А она, конечно, ребенок... И ей здесь не может не нравиться. Кстати, у меня есть кое-что повкуснее, чем ручка старого кресла!
- Я нечаянно... От волнения,- стала оправды­ваться Люба.
- Знаешь, почему королеву зовут Сладкоежкой Второй? - шепотом спросил у Любы Мило.
- Почему?
- Потому что Сладкоежка Первая - это ты!
- Все естественно и нормально! - успокоила Любу королева, будто уловила слова Мило.- А тебе,- обратилась она к бывшему Щелкунчику,- незачем подвергать ребенка опасностям! В моей стране извели всех мышей. Они перебрались в Джо­конду. Там для мышей раздолье: они пожирают все, что только можно сожрать.
- Я не боюсь мышей! - сказала вдруг Люба. И решительно покинула пряничное кресло с обло­манной ручкой.- Я пойду с Мило!
- Она пойдет! - подтвердил он.
- Я бы лично не рисковала...- с сожалением произнесла Сладкоежка Вторая.
Мило решил переменить тему:
- Ваше сладостнее величество! А есть какие-нибудь новости из Джоконды? Я имею в виду Нико­ласа.
Лицо королевы перестало быть сладким.
- Не упоминайте при мне его имени! Не пред­ставляю себе, как я могла согласиться стать его женой. Это было страшное заблуждение... Я не знала, что он столь безволен! Мышиный король сел ему не только на плечо, но и на шею. И в полном смысле слова лишил разума. Увы, Николас перестал быть Николасом!
- Вот поэтому я и спешу в Джоконду! - вос­кликнул Мило.
- Представьте себе, он тоже стал колдуном! - продолжала королева.- Решив жениться на чужой невесте, он превратил ее жениха в деревянную кук­лу. И лишил его голоса. В буквальном, так сказать, смысле!
- Посмотрим... посмотрим...- пробормотал Ми­ло.
- Надеюсь, вы заночуете у меня во дворце? Ве­чером у нас конфетный бал. Мои лучшие кондитеры продемонстрируют свое мастерство.
- Не хотелось бы задерживаться,- вежливо отказался Мило.
Королева не стала настаивать и только спросила:
- Могу ли я чем-нибудь помочь вам?
- Добраться до границы с Джокондой,- отве­тил Мило.
- Охотно помогу! - согласилась Сладкоежка Вторая.- Моя карета к вашим услугам. Она только вчера выпечена из лучшего пряничного теста.
- Не развалится в дороге? - спросил Мило.
- Что вы говорите! - Королева вновь перестала быть сладкой, она рассердилась.- Ее выпекал са­мый опытный пекарь-каретник!
- Извините! Я неудачно пошутил...- Мило по­клонился.
Сладкоежка Вторая сменила гнев на сладость:
- Но как же вы перейдете границу без пропу­сков? Она охраняется летучими мышами!
- Мы выедем, с вашего разрешения, этой ночью, чтобы к утру быть на границе,- сказал Ми­ло,- Днем летучие мыши спят!
- И она тоже спит...- тихо произнесла королева, указав на Любу, которая вновь опустилась в кресло с полусъеденной ручкой и сладко в нем прикорнула. Вообще-то Люба любила спать... Но в данном случае ее сразила усталость.

Мило и Люба вглядывались в темноту.
- Ты будешь делать все, что я скажу тебе,- прошептал Мило.
- Как договорились...- чуть слышно ответила Люба.
- Сейчас летучие мыши облетают границу. Мы услышим, когда они будут над нами. Надо хорошо притаиться... Если они не заметят, дождемся рассве­та и быстро пересечем границу. А там уж я знаю дорогу, которая безопасна. Тише! Летят...
Шорох крыльев, зловещее поскрипывание в воз­духе заставили Любу похолодеть. Она съежилась и плотно прижалась к земле.
Летучие мыши держались сомкнутым строем, по­том разлетались в стороны и вновь собирались вме­сте. Их было много... Они заслонили собою звездное небо.
Мило и Люба почти не дышали.
Но вот зловещее поскрипывание стихло вдали.
- Убрались...- прошептал Мило.- Значит, нач­нет светать. Летучих мышей заменят наземные стражники, но мы уже будем далеко. Вставай, Лю­ба! Пошли...
И они двинулись вперед, продираясь сквозь за­росли, спотыкаясь, падая и вновь поднимаясь.

Люба проснулась, но глаз долго не открывала. Ночное видение не покидало ее...
И за завтраком мысли ее были так далеко, что мама спросила с тревогой:
- О чем ты задумалась? Ты здорова?
Люба молча допила свое молоко. И лишь тогда воскликнула, заставив маму вздрогнуть и схватиться за сердце:
- А ты могла бы ночью без пропуска перейти границу?
- Надо тебе измерить температуру! - убежден­но сказала мама.- И проверить, что за книжки ты перед сном читаешь...
- Никто здесь не понимает меня.- Люба тяжко вздохнула.- Тут я никому не нужна...
А вечером она опять постаралась пораньше лечь спать: надеялась, что опять встретится с Ми­ло... Не могла же она оставить его без помощи, одного!

Сон продолжает продолжаться...

Дворцовые часы пробили полдень, когда на го­родской площади появилась никому не знакомая девочка в сопровождении молодого офицера.
Казалось, ничто не нарушило обычную жизнь Джоконды: лавки в торговых рядах, как и раньше, одна за другой закрывались на обеденный перерыв. Редкие в этот час прохожие торопились кто куда по своим делам. Не было слышно ни смеха, ни песен, ни даже обычных человеческих разговоров...
Слуги и стражники Мышиного короля стали хо­зяевами города. Их нелегко было обнаружить: они скрывались среди серых сучьев голых деревьев, как бы сливаясь с ними, на выступах здания ратуши, на черепичных крышах домов. Однако, приглядевшись, можно было заметить их хищные глазки, словно просверливавшие все кругом.
- Ты видишь, сколько их? Повсюду... Ты ви­дишь, Мило?
- Вижу... Но мы не должны выдать себя!
- Куда мы идем?
- Мне надо встретить хоть одного знакомого че­ловека! - ответил Мило, вглядываясь в лица редких прохожих.
Из переулка на площадь въехала повозка с кор­зинами овощей и фруктов. Старая торговка подгоняла унылого, задумчивого мула. При каждом ударе он презрительно косил глазом на торговку, словно она была назойливой мухой.
Внезапно послышался недобрый шум крыльев и зловещее поскрипывание: со всех сторон, как на приманку, стали слетаться мыши. Они набросились на повозку, в одно мгновение очистили ее и столь же внезапно исчезли...
Мило и Люба, притаившись за утлом, наблюдали все это.
Послышалась сухая барабанная дробь... К центру площади направлялся взвод солдат. Они марширова­ли молча, с безразличными, окаменевшими лицами. Только барабанщик старался вовсю. Странное зрели­ще представлял собой этот взвод: ни у одного солда­та не было оружия.
- Это мои друзья! - воскликнул Мило.- Я ко­мандовал ими. Подожди меня здесь...
С этими словами он пристроился к солдатам и, прошагав немного, тихо обратился к своему соседу:
- Поль! А Поль! Это я... Твой капитан Мило! Я вернулся...
Солдат Поль не ответил: быть может, барабанная дробь заглушила голос Мило.
Тогда он погромче обратился к другому солдату:
- Жан! А Жан! Как поживаешь? Как твоя жена, дети? Они выросли? Неужели ты не помнишь меня? Я Мило... Ваш капитан Мило!
Солдат Жан не ответил.
Тогда Мило попытался заговорить с солдатом, который замыкал строй:
- Жак! А Жак! Что стало со всеми вами? Поче­му не узнаете меня?
- Я сразу узнал тебя, капитан! - ответил солдат Жак, не поворачивая головы.
- Правда? Узнал? Это прекрасно! Я вернулся к вам, Жак... А где ваше оружие?
- Теперь мы безоружны,- ответил солдат, без­различно глядя в спину идущего впереди.- У нас отняли наши ружья и клинки. Они сданы в арсенал, как в архив... Их стерегут стражники Мышиного ко­роля.
- Как вы могли позволить... разоружить себя? Вы же солдаты! - гневно закипая, изумился Мило.
- Какие мы солдаты? Нам оставили только фор­му и этого барабанщика! - грустно процедил солдат Жак.- Сам Николас приказал нам сложить оружие. Он ведь был нашим командующим!
- Куда вы держите путь? - поинтересовался Мило.
- Никуда! - ответил солдат.- С утра до вечера нас гоняют по городу... для того, чтобы мы были на виду. Мыши хотят видеть, что мы против них ниче­го не замышляем. Они наблюдают за нами. Так что лучше отстань от нас, пока тебя не заметили!
- Слушай, Жак! - сказал Мило, ни на шаг не отставая от строя.- Скажи всем своим друзьям, что капитан Мило вернулся и опять будет с вами. Вы получите обратно свои клинки и ружья. И вновь стане­те благородными воинами! Запомни, что я сказал... Мило отстал от строя и некоторое время постоял в раздумье, провожая взглядом солдат. Потом повер­нул назад и торопливо зашагал туда, где его ждала Люба.
- Я боялась, что ты не вернешься! - сказала она. И облегченно вздохнула.
- Как ты могла так подумать! - ответил Мило. Он достал одну коробочку с волшебным коль­цом: - Твое кольцо должно быть с тобой! Возьми его... На всякий случай. А теперь пойдем...
Вскоре они очутились возле лавки сапожника. Тот сидел на пороге и тачал сапоги.
- Гастон! - окликнул его Мило.- Подними го­лову и взгляни на меня!
- Проходи... проходи, голубчик,- не поднимая головы, ответил сапожник.
- Гастон! Это я, Мило... Капитан Мило! Ты за­был меня? Не я ли заказывал у тебя пару офицерских сапог?
- Ничего не хочу помнить... Не мешай мне! - послышалось в ответ.
- Гастон! Ответь мне только на один вопрос: где найти мою Парлипа? Танцовщицу Парлипа! Ты смастерил... нет, верней сказать, сотворил для нее не одну пару балетных туфелек! Где мне ее искать?
Сапожник склонил голову еще ниже. И еле слы­шно произнес:
- Она заточена в замке. У нее теперь деревян­ные ноги. Больше я ничего не знаю... Иди!
- Деревянные ноги? - в ужасе повторил Мило.
- Я сказал тебе: иди! И ни о чем меня больше не спрашивай... За нами могут следить!
- Деревянные ноги?! - прошептал Мило в от­чаянии.- У моей Парлипа деревянные ноги... Что это значит?
- Если он превратил тебя в Щелкунчика, он мог заколдовать и твою невесту. Сделать ей деревянные ноги, чтобы она уж никогда больше не танцева­ла...- робко предположила Люба.
Мило мигом преобразился: от растерянности и следа не осталось, жаждой мщения озарилось лицо.
- О!.. Они мне заплатят за это! Правда на моей стороне! А раз так...
- Куда ты собрался идти? - прошептала Люба испуганно.
- Мы должны пробраться в замок! Немедленно! И он устремился вперед, увлекая за собой свою верную спутницу...

Под самой крышей одинокой башни старинного замка томилась Парлида.
Горестно откинувшись на гнутую спинку кресла, она сидела в тяжелом парчовом платье, подол кото­рого доставал до самого пола. А перед нею был стол, заставленный такими яствами, будто все происходило в королевстве Сластей. Во взгляде плен­ницы не было надежды ожидания... И даже отчая­ния не было: взгляд ее остановился, остекленел.
До ее слуха донеслись тяжелые шаги - кто-то приближался к темнице. Щелкнул затвор с наруж­ной стороны кованой двери.
Парлипа вздрогнула. Тени под глазами сгусти­лись, по телу пробежала нервная дрожь.
Дверь отворилась - и в комнату, грузно ступая, вошел Николас. Рыжие дремучие брови нависли над его глазками. Взгляд блуждал... Пальцы теребили ян­тарные четки. На плече у него уверенно, как на троне, примостилась жирная летучая мышь. На ее узкой вытянутой головке сверкала драгоценными камешками микрокорона.
- Мы решили навестить тебя, очаровательная Парлипа! Мы хотели узнать, не отказалась ли ты от своего неразумного решения? - прохрипел Николас.
Пленница не смотрела на него.
Мышиный король на плече Николаса заерзал, сверкнул острыми глазками и издал пронзительный писк. Ему не понравилось молчание Парлипа.
- Я на тебя не обижаюсь! - вкрадчиво продол­жал Николас.- Но, поверь, я сделал все возможное для того, чтобы ты могла полюбить меня...
- Вы лишили меня всего, что я имела,- глухо ответила Парлипа.
- Ты говоришь о Мило? - усмехнулся колдун.- Но я должен был убрать его со своей дороги! Он хотел на тебе жениться... А я полюбил тебя - и мы с его величеством Мышиным королем превра­тили Мило в деревянную куклу. Любовь не выбира­ет средств в борьбеЕсли это пылкая любовь... Та­кая, как у меня! Когда мы объявим о нашей свадь­бе? Когда?!
- На следующий день после "никогда"...
Мышиный король возмущенно зашуршал крыль­ями. Лицо Николаса побагровело... Но он сдержал себя.
- Надеюсь, ты понимаешь, что в нашей власти заставить тебя,- произнес он, не повышая голоса.- Мы, кажется, уже доказали тебе, на что способны! Или этого еще мало?
Николас нагнулся и резким движением припод­нял подол парчового платья Парлипа, приоткрыв ноги танцовщицы.
Парлипа медленно, тяжко поднялась и гордо вы­прямилась перед колдуном, покачиваясь на своих деревянных ногах. Лицо ее выражало отчаянную ре­шимость.
- Вы лишили меня моего любимого. Вы лишили меня ног... Вы убили во мне балерину! Но вы ниче­го не добились этим... Ничего! - Голос ее срывался от ненависти и отвращения.- Вы можете превра­тить меня всю в деревяшку, как сделали это с Мило. Всю с головы до ног! Я готова на это... ПревращайтеНу... Скорее... Скорее! Неужели вам не надоело слу­шать то, что я повторяю изо дня в день? Я не буду твоей женой, Николас. Никогда. Более чем никогда! Вы... вы...
У Парлипа перехватило дыхание.
- Я могу превратить тебя во что угодно! - ус­мехнулся колдун.- Но ты мне нужна живая, а не мертвая! Если дашь согласие выйти за меня замуж, ты опять будешь танцевать, как прежде. Как в пору, когда столь неразумно полюбила своего капитана Мило. И даже лучше!
- Я не переставала любить его,- сказала Парли­па.- И не перестану! А тебя я ненавижу вместе с твоим мышиным покровителем. Что может быть от­вратительнее мышей и крыс?!
Жирный король с узкой вытянутой головкой, си­девший на плече, как на троне, опять зашуршал крыльями и издал пронзительный писк.
Николас властно поднял руку:
- Хватит! Довольно... Я не позволю больше ос­корблять слух его величества! Но я еще вернусь... И мы поговорим о дне нашей свадьбы. Моему терпе­нию нет предела!
- И жестокости тоже! - глухо произнесла пленница.
Хлопнула кованая дверь; угрожающе звякнул засов. Парлипа опустилась в кресло и вытянула пе­ред собой ноги, которые казались ей чужими и мерт­выми.
Она не знала... Она представить себе не могла, что Мило и Люба уже карабкались вверх по стене одинокой башни, цепляясь за плети дикого виногра­да. Их целью было двустворчатое окно под самой крышей.

На бархатной подушке с золотыми кистями, ни­чего не подозревая, крепко спал Мышиный король. Две летучие мыши сторожили его золотую микро­корону.
А на втором этаже замка при свечах и жарко пылающем камине колдун Николас играл в карты со своей старухой матерью.
- Проклятая девчонка! Она ненавидит меня...- Николас бросил на стол карты и откинулся в кресле.
- Ты говоришь о той несчастной девушке, кото­рую держишь взаперти? - спросила старуха.
- Она сама сделала себя несчастной! Согласись, если она выйдет за меня замуж, то мгновенно станет первой дамой Джоконды!
- Какой Джоконды? - вздохнула старуха, соби­рая карты.- Это уже не Джоконда! Я твоя мать, и я могу говорить тебе правду. Имею право! Ты, Ни­колас, сошел с ума...
- Я заставлю ее согласиться! - упрямо пробор­мотал Николас.- Мы сломим ее упорство. Я добьюсь своего!
- Боюсь за тебя, Николас...- произнесла стару­ха.- Ты стал колдуном. Злым колдуном! А ведь я помню тебя добрым, порядочным человеком. Я не могу не любить тебя, потому что ты сын мой. Но одобрять твои поступки я не обязана...
- Да, я стал колдуном! - вскипел Николас.- Я могу и тебя превратить во что угодно!
- Ты не посмеешь этого сделать...
Николас усмехнулся:
- Хочешь, попробую? Ну, во что превратить? Говори!
- Не смей! Я запрещаю тебе...- вскричала ста­руха.
- Посмею! - упрямо сказал колдун.
- Я не за себя боюсь. Не за себя... Но пойми: поднявший руку на мать не может иметь прощения. Я за тебя боюсь, сын мой!
- Не бойся за меня! Я просто хочу показать те­бе свою силу. Хочу доказать... Чтобы ты мной гордилась! Хочешь, я превращу тебя в бабочку? Это не так страшно... В красивую бабочку!
Старуха в ужасе попятилась:
- Сын! Я боюсь за тебя... Тебе не будет проще­ния!
Николас уже ничего не слышал - он колдовал.
- В бабочку! В бабочку! Я превращу тебя в ба­бочку... Мама! Ты бабочка... Бабочка! - завопил он истошным голосом и взмахнул руками перед лицом матери.
В тот же миг старуха исчезла, а бабочка, крылья которой напоминали мраморные разводы, бесшумно запорхала по комнате.
Николас молча наблюдал за беспечным полетом бабочки... Пока она не наткнулась на пламя свечи, не вспыхнула и не упала на стол. Только тогда он опомнился и устало опустился на стул, шепча как бы про себя:
- Прости, мама... Я пошутил... Теперь я сирота... Я сам сделал себя сиротой.
Слеза покатилась по щеке и исчезла, затерялась в его рыжих дремучих усах.
Хоть Николас и был колдуном, он так же, как и Мышиный король, беззаботно спавший на своей бар­хатной подушке, не подозревал, что в это самое вре­мя Мило и Люба уверенно приближались к своей цели.
Иногда Любе становилось страшно. Ей казалось, что она того гляди сорвется и разобьется у подножия башни. Ей хотелось проснуться, потому что она понимала, что все это происходит во сне, который можно прервать. Но так только казалось... Сон упря­мо не прерывался. И она была благодарна ему!
Двустворчатое окно одинокой башни было уже совсем близко. Еще несколько усилий - и Люба увидит бедную Парлипа...
Дорога спасителей никогда не бывает легкой.
Мило и Люба, изнемогая от напряжения, вска­рабкались на подоконник и проникли в комнату, где томилась Парлипа.
Пленница, услышав шум, не открыла глаза: она ждала любых козней и утратила способность откликаться на них.
- Что с ней? Она жива? - воскликнул Мило, обращаясь к Любе, словно та могла ответить на этот вопрос.
Тогда пленница приоткрыла глаза... Вновь закры­ла и сильно протерла руками: она не поверила тому, что увидела. Потом тихо проговорила:
- Мило... Это ты?
- Это я! - торжествующе подтвердил он.
- Я верила, что ты вернешься... чтобы спасти меня... Я ждала тебя... Столько лет прошло!
Слезы радости двумя ручейками катились по ее бледным щекам.
- Парлипа! Дай мне обнять тебя, как преждеМило бросился к своей невесте и поднял ее на руки. А когда опустил ее на пол, то заметил, что Парлипа не в состоянии двинуться. Она виновато и стыдливо взглянула на жениха, закрыла лицо рука­ми.
- Что они с тобой сделали? - закричал Мило.
- У меня... не мои ноги,- ответила Парлипа.- Они чужие... Они, деревянные.
- Ну, что же? Пусть! Ты мне и такая нужна...
Мило упал на колени, стал осыпать поцелуями ее деревянные ноги.
И тут произошло чудо! Да, чудо из чудес... Ноги ожили! Конечно, Парлипа первой почувствовала это. Она сделала несколько неуверенных шагов. Потом пошла смелее, смелее... Попробовала присесть. И это удалось ей.
Будто страшась ошибиться, она приподняла пар­човый подол. И все трое увидели не мертвые, не де­ревянные... а живые ноги. Те самые, которые при­выкли кружиться в танце!
Парлипа, словно все еще сомневаясь, сделала не­сколько осторожных танцевальных па. Потом закру­жилась уверенней... И внезапно, прервав танец, упа­ла в объятия Мило.
- Любимый мой... Ты меня спас!
- Это чудо! Чудо! - повторял Мило, прижимая ее к сердцу.
- Нет... не чудо! - возразила ему Парлипа.- Твоя любовь оказалась сильней колдовства. Ты ска­зал, что я любая нужна тебе. Даже с мертвыми но­гами, даже с деревянными! Ты поцеловал их - и колдовство разлетелось в прах.
Тут только Парлипа заметила Любу.
- Кто эта девочка? - спросила она.
Мило подвел Любу к ней.
- Это моя маленькая, но смелая подруга,- ска­зал он.- Она спасла меня, вернула к жизни, и мы вместе примчались к тебе на помощь.
- Я так благодарна... вам обоим! - стесняясь и потому на миг отвернувшись в сторону, прошептала Парлипа.
Мило внезапно стал очень серьезным. Даже стро­гим.
- Надо немедленно выбраться отсюда! И кажет­ся, пора надеть перстни...
Мило и Люба достали из карманов свои холо­дильнички. И надели волшебные кольца.
- Теперь - за мной!..- по-офицерски скомандо­вал Мило. И подошел к двери.
- Она заперта снаружи,- предупредила Парли­па.
Мило дотронулся перстнем до дверной ручки. И где-то там, снаружи, с грохотом отвалился громозд­кий засов. Дверь бесшумно отворилась...
Мило кивнул... И все трое бесстрашно устреми­лись во тьму. Некоторое время они молча продвига­лись вперед, держась за руки.
- Стойте! - тихо сказал Мило.- Слышите?.. Откуда-то издалека донесся слабый крик. Это был призыв о помощи.
- Кто-то зовет нас,- сказал Мило.- Мы кому-то нужны...
Все трое замерли. Крик повторился.
- Вперед! - скомандовал Мило.- Нас ждут...
В конце коридора едва брезжил свет. Устремив­шись на него, как на маяк, храбрецы очутились перед клеткой, похожей на гигантскую мышеловку. За ее металлическими прутьями они увидели юношу... Это его голос, уже изнемогающий, звал их на по­мощь.
Парлипа бросилась к решетке:
- Натаниэль!
- Кто это? - спросил Мило.
- Натаниэль! Наш городской крысолов! И мы­шелов...
- Давно он здесь?
На вопрос ответил сам пленник, с трудом собрав силы:
- С тех пор, капитан, как мыши завладели стра­ной и вас превратили в Щелкунчика!
- Натаниэль! Ты узнал меня? - спросила его Парлипа.
- Как же вас не узнать! - Натаниэль закашлял­ся и бессильно опустился на дно клетки.- Вы так танцевали в те золотые дни, когда танцы еще не бы­ли отменены и запрещены...
- У нас нет времени для воспоминаний! - стро­го вмешался Мило.
Он прикоснулся перстнем к дверце решетки - и она распахнулась. Натаниэль, качаясь, превозмогая свое бессилие, вышел на свободу. И протянул руки к Мило, желая обнять его. Но тот отстранился:
- И на это тоже нет времени... Надо торопиться! Ты, Натаниэль, знаешь, где расположены казармы?
- Конечно, знаю!
- Так вот...- Мило положил руку на плечо юно­ши.- Ты доберешься до казарм и передашь солда­там от моего имени, чтобы они спешили к арсеналу и вооружались. Ты поведешь их! Я назначаю тебя командиром! Нам нельзя терять ни минуты... Люба! Одолжи на время свой перстень Натаниэлю. Сейчас он ему нужнее...
Юноша надел на палец зеленый перстень, три ра­за глубоко вдохнул в себя воздух свободы - и сразу же, у всех на глазах силы вернулись к нему!
На раскиданных по столу игральных картах ле­жала с полуобгоревшими крыльями мертвая бабочка.
В канделябрах догорали свечи.
- Здесь никого нет... Пусто! - Люба, оглядыва­ясь, прошлась по комнате.
- Нам нужно поскорей найти Мышиного короля и разделаться с ним! За все... за все с ним расплатиться! - торопил Мило.- Мой перстень понемнож­ку начинает таять и терять свою волшебную силу...
- Смотри, Мило! Бабочка! Она попала в пламя и погибла...
Мило подошел к столу и дотронулся перстнем до мертвой бабочки.
- Вы спасли меня...- раздался негромкий и хри­плый старческий голос. На столе сидела мать Нико­ласа.- Спасибо вам... Хотя, по чести сказать, я не хотела воскресать и видеть то, что видеть невыноси­мо.- Она изумленно разглядывала своих спасите­лей:- Кто вы такие? Хотя вас...- она обратилась к Мило,- я где-то встречала.
- Вы должны меня знать, сударыня! - ответил Мило.- Я был офицером войск Джоконды, пока ваш сын... не превратил меня в деревяшку.
- Но вы... я вижу, и сейчас офицер!
- Сейчас - да... Так же, как и вы теперь - опять вы!
- Мой сын лишился разума! - сообщила стару­ха, слезая со стола.- Подумать только: родную мать превратил в бабочку и мертвой бросил на этом столе! Такого я никак не ожидала... Но мать всегда остается матерью... И поэтому прошу вас, заклинаю: освободите сына моего от злобных чар коронован­ного мышиного чудовища! И вас прошу...- обрати­лась она к Любе и Парлипа.- Вы кто?
- Меня зовут Парлипа! - представилась бале­рина.
- Парлипа! - воскликнула старуха.- Балерина Парлипа? Это на вас задумал жениться мой дурак?
- Да. Но я не люблю его и никогда бы не вышла за него замуж. Я невеста Мило!
- Мой сын вам не пара,- согласилась стару­ха.- Николас был обручен с королевой Сластей, но обманул ее. Это так непорядочно. Хотя Николас, в сущности, не виноват: он сам оказался жертвой Мышиного короля! - Подумав, она добавила: - Для матери ее сын никогда не может быть... виноватым. Даже если по его милости она обожгла себе крылья. И если даже вовсе сгорела на огне... по его воле...
- Где нам искать Мышиного короля? - нетерпе­ливо прервал ее Мило.
- Идемте...- сказала старуха.- Идемте, я знаю, где они могут быть!
Старуха подошла к стенному шкафу с книгами, вынула несколько томов сказок... и нажала на кнопку. Стена стала раздвигаться, разъезжаться в разные стороны, открывая потайной вход.
Все устремились туда.
В полутемном зале, на стенах которого висели старинные ружья, пищали и копья, возле двери в спальню Мышиного короля, опираясь на длинный изогнутый меч, стоял Николас.
- Как ты появился здесь? И что тебе надо? - зарычал он, увидев Мило.
- Мне нужен Мышиный король! А с тобой по­том у нас будет особый разговор...
Колдун зловеще захохотал:
- У тебя, однако, скромные желания!
- Отойди от двери,- потребовал Мило.
- Изволишь шутить?
Николас занес над головой Мило свой изогнутый меч.
- Не больше, чем ты! - бесстрашно ответил Мило. И поднял руку с перстнем.
Обломки меча со звоном упали на каменный пол.

Мышиный король проснулся от шума и звона за дверью. Он прислушался... Летучие мыши следили за своим господином, лениво шевеля крыльями. Мы­шиный король напрягся, насторожился, стал испу­ганно озираться по сторонам. И, неожиданно подав команду телохранителям, сам расправил крылья и вылетел в раскрытое окно. Телохранители зашурша­ли крыльями и устремились за ним...
Мило, а за ним Люба и Парлипа ворвались в дворцовую комнату. Она была пуста.
А за порогом спальни Николас рыдал на груди своей матери:
- Я ничего больше не могу! Я потерял волшеб­ную силу... Я - никто!
- Но ко мне вернулся прежний Николас...- уте­шала его мать.- Вернулся мой добрый сын...
Она гладила его по голове, как это бывало в пре­жние годы.
Мило подтянулся на руках и взобрался на подо­конник. Ветер сразу же схватился за его волосы и растрепал их.
- Не оставляй нас здесь! - взмолилась Парлипа.
- Возьми нас с собой! - умоляла Люба.- Возь­ми... Тебя могут ранить - и мы должны быть рядом... К тому же...
- Мы боимся остаться без тебя! - призналась Парлипа, угадав ее мысль.
Мило принял решение и, молча подав руки деву­шкам, втянул их на подоконник. Ветер, словно бы дождавшись этого, стал трепать их платья.
- Мило! Смотри, смотри! - закричала Люба, за­драв голову.
К замку медленно и грозно, заслоняя собою небо, направлялась серо-черная туча мышей. Шуршали крылья... Доносился зловещий писк. Впереди летел сам Мышиный король.
Мило соскочил с подоконника, помог девушкам спрыгнуть вниз и быстро захлопнул окно.
- За мной! Скорее! - скомандовал он. Не успели все трое выбежать из спальни, как ок­но с треском распахнулось, и летучие мыши тучей, наталкиваясь друг на друга, ворвались в комнату и, заполнив ее, устремились дальше через дверь, разле­таясь по всему замку.
А внизу, во дворе, уже начали бой с мышами солдаты, которых привел Натаниэль, знаменитый го­родской крысолов и мышелов. Сражаться с мышами было его призванием.
Волшебный перстень делал Натаниэля неуязви­мым, а от прикосновения его сабли враги не просто падали замертво, а исчезали, будто их вовсе не было. Битва шла и в самом замке. Ледяной перстень на пальце Мило, хоть и начал подтаивать, но пока еще исполнял свои обязанности: летучие мыши, прибли­зившись к нему, исчезали.
Испуганный Николас, забравшись под стол, на­блюдал за сражением, прикрывшись скатертью. Зато его старуха мать, Люба и Парлипа, вооружившись каминными щипцами и кочергами, дрались, как на­стоящие бойцы.
Мышиный король ринулся было на Мило, чтобы вцепиться острыми хищными лапками в густые во­лосы офицера и укусить ядовитыми зубками его в нос... Но тут ворвался Натаниэль со своими друзья­ми-солдатами. Мышиный король передумал, изме­нил курс - бросился на крысолова и мышелова, ко­торый считался главным врагом всего мышиного племени.
Натаниэль попробовал ткнуть короля своей саб­лей, но тот увернулся. Перстень вдруг поплыл по пальцу Натаниэля и стек на пол холодной струйкой.
- Натаниэль, берегись! Перстень растаял! - ус­пела крикнуть Люба, которая следила за своим вол­шебным кольцом.- Мило! Где же ты?
- И я без перстня! - успел крикнуть Мило.- Мой тоже растаял!
Недолго думая, Люба нагнулась, сняла с ноги туфлю, прицелилась и швырнула ее в Мышиного короля. Башмак угодил прямо в микрокорону... она слетела с узкой вытянутой головки короля и зазве­нела, покатилась по полу. Король тут же превратился в жалкую серую мышку. И пустился наутек... Заметив исчезновение своего повелителя, летучие мыши начали, как по команде, покидать сквозь окно поле битвы.
Мило подозвал к себе Натаниэля:
- Прошу тебя, друг: выведи Любу в сад. Там есть пруд, возле которого ее будут ждать...
- Кто меня ждет? - удивилась Люба.
- Ты обещала слушаться меня! - строго сказал Мило.
Люба покорно опустила голову.
Из-за куста вышел тощий, облезлый кот. Видно, он долго просидел где-то в подполье, прячась от лету­чих мышей. Теперь он чувствовал себя в безопасно­сти. Потянулся, расправил усы. Откуда ни возьмись выскочила маленькая серая мышка. Увидев кота, она присела и закрылась лапками, полагая, что кот ее не заметит. Но он заметил! И не раздумывал долго, как ему поступить... Так пропал Мышиный король, которого Люба в бою лишила волшебной короны.
И сразу же ясные лучи солнца озарили окрест­ность. Осмелели, стали пробовать свои голоса птицы. Ожил сад: набухли почки на ветвях и лопнули, как бы освобождая из плена зеленые листочки. С цветка на цветок стали перелетать бабочки. Зажужжали трудолюбивые пчелы.
Люба и Натаниэль подошли к пруду.
- Смотри, что у меня есть! - загадочно улыба­ясь, сказала Люба и разжала кулак. На ее ладони блеснула маленькая золотая корона.
- Ты победила Мышиного короля! - сказал На­таниэль.
Люба рассмеялась:
- Ты видел, как я сшибла у него с головы эту корону... своей туфлей? И как он превратился в жалкую мышку?
Она хотела еще что-то сказать, но умолкла. Ей навстречу шагнул из камышей белый, словно вылепленный из снега, журавль... Люба поняла: он приле­тел за ней. Она должна покинуть Джоконду!

Сон больше не продолжает продолжаться...

Люба любила спать... Но в то утро она не подни­малась особенно долго. Очевидно, мама забыла заве­сти будильник, и "Трезвон" промолчал. А может, он сам не захотел будить Любу... Но она не спала! Она лежала в постели и думала: почему Мило и Парлипа не простились с ней? Наверно, не хотели ее огор­чать?.. А Натаниэль? Куда исчез он в тот миг, когда она увидела белого журавля? И, кстати, это же был вовсе не Натаниэль, а Стасик Потемкин из соседне­го подъезда, с которым они по воскресеньям ходят на каток... Как она раньше этого не заметила?
Из камышей вышел журавль... Это она помнила. А потом? Люба попыталась вспомнить, что было дальше... Но дальше ничего не было! Она проснулась в своей постели - и все! Люба решила пересказать свой сон маме. От начала и до конца.
- Удивительно, как могут пионерке сниться та­кие сны! С колдунами и талисманами!..- удивилась мама, выслушав Любу.- У тебя больное воображе­ние... Надо посоветоваться с врачом!
- Ваша дочь - абсолютно здоровая девочка! - сказал детский доктор Глеб Сергеевич Пугач.- А столь удивительные истории с продолжением снят­ся только тем детям, которые любят читать волшеб­ные сказки и рано ложатся спать...
- Да, я люблю спать,- согласилась Люба.- Я бы с удовольствием целый месяц не просыпалась. А то и год!
- Почему? - удивился доктор.
- Потому что во сне я совершаю разные добрые дела... И благородные поступки!
- А ты совершай их наяву! - посоветовал док­тор.
- И тогда перестанешь думать, что никому не нужна... что никто не понимает тебя!- добавила мама.
- Наяву?! - переспросила Люба. И задумалась.





Сергей Михалков. Сон с продолжением


На главную
Комментарии
Войти
Регистрация